N.Dank... Согревая ладошки луж. (n_dank) wrote,
N.Dank... Согревая ладошки луж.
n_dank

Categories:

«Черный брауншвейгский гусар», «Гугенот», «Роялист»... картины Джона Эверетта Милле.

Тема трагической любви в живописи. О работе над картинами одного из основателей Братства прерафаэлитов, знаменитого английского живописца Джона Эверетта Милле (1829—1896), рассказывает в своей книге Джон Гилье Милле (John Guille Millais, 1865–1931) — британский художник, натуралист, писатель и путешественник, четвертый сын и седьмой ребенок в семье сэра Джона Эверетта Милле. Книга была издана в 1899 году, в ней собраны письма из семейного архива, эскизы отца, репродукции его картин и личные воспоминания автора.

«Черный брауншвейгский гусар» («The Black Brunswicker», 1860)

Холст, масло. Размер: 104 × 68,5 см
Художественная галерея леди Левер, Ливерпуль. (Lady Lever Art Gallery, Port Sunlight)
Для работы над картиной, которая была написана всего за три месяца, весной 1860-го года Милле переселяется из шумного центра Лондона, где он снимал аппартаменты с художественной мастерской на улице Пикадилли (where he had engaged rooms at 130, Piccadilly, with a studio attached), в уютный дом на углу Bryanston Square.
Ему нужно идти...всего один шаг до двери, она же пытается его удержать хоть на мгновение. Гусар Брауншвейгского корпуса прощается с любимой перед боем.  Чёрные брауншвейгцы – войска герцога Фридриха Вильгельма (Frederick William Duke of Brunswick, 1771-1815). Эти отборные кавалерийские войска понесли тяжёлые потери в битве при Ватерлоо в 1815-ом. Чёрный корпус (Чёрный легион), брауншвейгский добровольческий корпус был сформирован на средства герцога для борьбы против наполеоновской Франции, находился под защитой Австрии, сохраняя при этом свою самостоятельность. 16 июня 1815 года, за два дня до битвы при Ватерлоо, Фридрих Вильгельм был застрелен в битве при Катр-Бра (the Battle of Quatre Bras, ныне территория Бельгии) — в сражении между англо-голландской армией под командованием Веллингтона и французскими войсками маршала Нея.
Подчинённые герцога вернулись в Брауншвейг 29 января 1816 года, где перешли на регулярную военную службу и после нескольких переименований в 1886 году были в включены в прусскую армию в качестве 17-го Брауншвейгского гусарского полка.

Изображенный на картине момент прощания скорее всего связан с рассказами о знаменитом бале герцогини Ричмондской (Charlotte, Duchess of Richmond), состоявшемся 15 июня 1815 года в ночь перед битвой у Катр-Бра за три дня до Ватерлоо. Офицеры покидали бал, чтобы присоединиться к войскам. В одном из писем к жене Милле искренне восхищался доблестью чёрных брауншвейгцев и отмечал, что почти все они погибли в сражении.




В качестве модели была приглашена мисс Кейт Диккенс (дочь писателя Чарльза Диккенса), как описывает её автор книги:
привлекательная девушка (handsome girl) с таким милым выражением лица и красивыми каштановыми волосами,
которые хорошо контрастировали с блеском ее белого атласного платья. Имя простого солдата, который позировал художнику, увы, никто не смог вспомнить. На роль черного брауншвейгского гусара претендовали пять или шесть бравых офицеров (distinguished officers), но Милле, по приглашению друга-полковника, в поисках подходящей модели отправился на смотр 1-го лейб-гвардейского полка в казармы на Albany Street. Выбор художника пал на рядового: a private soldier a splendid type of masculine beauty (как настоящий образец мужской красоты)
. Позировавший в гусарской форме молодой человек умер годом позже от чахотки.



Цитата стр. 354
«I may say, therefore, that the two models never sat together.  "The Black Brunswicker" clasped a lay-figure to his breast, while the fair lady leant on the bosom of a man of wood.» То есть викторианская мораль требовала, чтобы каждый из них позировал по отдельности, прислоняясь к манекену или к деревянной кукле.

В конце 1880-ых Кейт Диккенс (на тот момент времени миссис Перуджини) рассказывает о процессе работы на картине в письме к автору книги.
Цитата стр. 354:
«I made your father's acquaintance when I was quite a young girl. Very soon after our first meeting he wrote to my father, asking him to allow me to sit to him for a head in one of the pictures he was then painting, "The Black Brunswicker". My father consenting, I used to go to your mother and father's house, somewhere in the North of London, accompanied by an old lady, a friend of your family. I was very shy and quiet in those days, and during the 'sittings' I was only too glad to leave the conversation to be carried on by your father and his old friend : but I soon grew to be interested in your father's extraordinary vivacity, and the keenness and delight he took in discussing books, plays, and music, and sometimes painting — but he always spoke less of pictures than of anything else — and these sittings, to which I had looked forward with a certain amount of dread and dislike, became so pleasant to me that I was heartily sorry when they came to an end and my presence was no more required in his studio.
"As I stood upon my "throne", listening attentively to everything that passed, I noticed one day that your father was much more silent than usual, that he was very restless, and a little sharp in his manner when he asked me to turn my head this way or that. Either my face or his brush seemed to be out of order, and he could not get on. At last, turning impatiently to his old friend, he exclaimed, "Come and tell me what's wrong here, I can't see any more, I 've got blind over it." She laughingly excused herself, saying she was no judge, and wouldn't be of any use, upon which he turned to me. "Do you come down, my dear, and tell me", he said.<...>As I did so I happened to notice a slight exaggeration in something I saw upon his canvas, and told him of it. Instantly, and greatly to my dismay, he took up a rag and wiped out the whole of the head, turning at the same time triumphantly to his old friend.
"There! that's what I always say; a fresh eye can see everything in a moment, and an artist should ask a stranger to come in and look at his work, every day of his life. There! get back to your place, my dear, and we'll begin all over again!"
»

Кейт  познакомилась с Джоном Эвереттом Милле будучи ещё совсем юной. Он обратился к отцу Кейт с просьбой разрешить ей позировать для картины «Черный брауншвейгский гусар». Кейт приходила в дом Милле в сопровождении пожилой дамы, друга семьи. На девушку произвели впечатление необыкновенное оживление, увлеченность и восхищение, которые Джон Эверетт Милле проявлял, обсуждая книги, пьесы, музыку, порой и живопись. Однажды Милле обратился с просьбой взглянуть на  картину, поскольку что-то ему не нравилось. Пожилая дама со смехом отказалась быть «судьёй» и посоветовала обратиться к Кейт, которая, смутившись, сошла со своего «трона» и высказала некоторое предположение. К ужасу девушки, художник взял тряпку и стёр лицо с холста, торжественно заявив, что начнёт работу сначала.
Стоит заметить, что Кейт со временем и сама стала хорошей художницей:)

На стене изображенной на картине комнаты с темно-зелеными тканевыми обоями висит гравюра, выполненная с картины французского живописца Жака Луи Давида «Бонапарт на Сен-Бернарском перевале» (1801). Таким образом, сцена прощания, как пишет Джон Гилье Милле, происходит на глазах Наполеона: Наполеон смотрит точно в сторону пары деталь, которую современники Милле уже пытались расшифровать и интерпретировать.

Публика с энтузиазмом приветствовала картину как одну из самых великолепных жемчужин выставки. Пресса же, явно желающая «укусить», но не решающаяся нанести удар, комментировала в большинстве своём не слишком благосклонно, однако Милле был уверен и в своей работе, и в своей победе. В письме жене сразу после открытия выставки 1960 года в Королевской Академии художеств Милле пишет об определенном успехе. Художник считает, что женщина на картине «Черный брауншвейгский гусар» выглядит намного лучше, чем он мог предполагать, что он очень сильно улучшил её. Отмечает единодушное мнение, люди говорят, что картина «сдохнуть, как хороша» («dead good», наверное, это можно перевести как: чтоб всем сдохнуть от зависти, как хороша)).

В сноске говорится о том, что работа над картиной заняла три месяца. Успех заставил художника сделать точную копию оригинала. Которая, однако, никогда не была полностью закончена,  теперь копия находится во владении семьи.

О цене за картину упоминается на стр.354 и стр.365, разнообразие денежных единиц слегка вносит путаницу (там гинеи, тут фунты стерлинги), но можно понять, что цена картины за тридцать лет возросла более чем в три раза:
«The work was sold to M. Gambart for one thousand guineas.» «When first sold to a dealer "The Black Brunswicker " fetched (816 £ . In May, 1898, it was sold by the executors of the late James Renton for 2,650 £ »

Трудно поверить, но о картине, произведшей настоящий фурор на выставке в апреле 1860-го, осенью 1859-го художник имел только самое поверхностное представление. Из письма к жене от 18 ноября 1859 года:

Милле расказывает жене о вечеринке, состоявшейся вечером 17 ноября в доме художника-карикатуриста, иллюстратора еженедельного юмористического журнала «Панч», Джона Лича (John Leech,1817–1864). Милле разговорился с корреспондентом газеты Times Билли Расселом (Billy Russell, William Howard Russell, 1821–1907). Рассел сам затронул тему будущей картины и пообещал сохранить планы художника в секрете. Билли Рассел имел подробную информацию о брауншвейгской кавалерии (Brunswick Cavalry at Waterloo), состоявшей из «лучших джентльменов Германии». Они носили чёрную униформу с черепом и костями, демонстрировали чудеса доблести и были почти уничтожены. Художник пишет о своих планах изобразить  молодого солдата и девушку, тщетно пытающуюся удержать любимого, который спешит на зов призывающего к бою горна. Художник надеялся получить уточнения относительно гусарской формы и был уверен в успехе будущей картины. В этом же письме Милле упоминает о своей картине «Гугенот».

Эскизы к картине «Черный брауншвейгский гусар» или «Чёрный брауншвейгец».




Сын художника в своей книге тематически объединяет четыре картины отца: помимо картины «Чёрный брауншвейгский гусар» (1860) также «Гугенот» (1852), «Объявленный вне закона роялист» (1852/53) и «Приказ об освобождении, 1746» (1853). По мнению сына художника, на этих картинах Милле изобразил идеал нежной и любящей женщины, эта цель, этот замысел — изобразить женщину в лучших её проявлениях — принадлежит к британской национальной школе. Сам Милле говорил, что «только после Ватто и Гейнсборо женщина завоевала своё правильное место в искусстве. У голландцев не было любви к женщинам, как и у итальянцев. Изображение женщин на картинах Тициана, Рафаэля, Рембрандта, Вана Дейка и Веласкеса великолепны как произведения искусства, но кому бы хотелось целовать таких женщин? Ватто, Гейнсборо и Рейнольдс были нужны, чтобы показать нам, как отдать должное женщине и отразить ее сладость».
345.gif классная цитата, но мне сложно её складно перевести на русский, читайте первоисточник)
Стр. 147/148
«The women in "Ophelia" and "The Huguenot" were essentially characteristic of Millai's Art, showing his ideal of womankind as gentle, lovable creatures; and, whatever Art critics may say to the contrary, this aim — the portrayal of woman at her best — is one distinctly of our own national school. As Millai's himself once said, "It is only since Watteau and Gainsborough that woman has won her right place in Art. The Dutch had no love for women, and the Italians were as bad. The women's pictures by Titian, Raphael, Rembrandt, Van Dyck, and Velasquez are magnificent as works of Art; but who would care to kiss such women? Watteau, Gainsborough, and Reynolds were needed to show us how to do justice to woman and to reflect her sweetness."
A sweeping statement like this is, of course, open to exceptions — there are many notable examples in both French and Italian Art in which woman receives her duebut in the main it is undoubtedly true.
"The Huguenot" was the first of a series of four pictures embracing "The Proscribed Royalist, "The Order of Release", and "The Black Brunswicker", each of which represents a more or less unfinished story of unselfish love, in which the sweetness of woman shines conspicuous
.»

«Гугенот», 1852 (другое название  «Гугенот в день святого Варфоломея»)
Холст, масло. Размеры 92,71 см × 64,13 см Частная коллекция
Девушка, которая по вероисповеданию является католичкой, пытается заставить своего возлюбленного повязать спасительную белую повязку, демонстрирующую верность римскому католицизму. Молодой протестант стягивает повязку с руки, одновременно нежно обнимая любимую. Действие происходит накануне ночи святого Варфоломея 24 августа 1572 года, когда в Париже было убито около 3000 французских протестантов (гугенотов), по всей Франции было убито около 20 000. Какое-то количество протестантов бежали из города, воспользовавшись уловкой и надев белые повязки.
В качестве молодого гугенота позировал друг семьи Arthur Lemprière, а девушку изображала Anne Ryan. Картина была выставлена ​​вместе со знаменитой  «Офелией»  и  портретом  Mrs. Coventry Patmore (Fitzwilliam Museum, Cambridge-Музей Фицвильям, Кембридж) в Королевской академии художеств в 1852 году и помогла изменить отношение к прерафаэлитам.
Гравюра с картины Милле. Thomas O. Barlow, (English, 1824-1889)





«Объявленный вне закона роялист» (The Proscribed Royalist), 1852/53.
Холст, масло. Размер: 102.8х73.6 см.  Lord Lloyd-Webber Collection
Юная протестантка (пуританка), защищающая беглеца-роялиста после битвы при Вустере в 1651 году в кампании Оливера Кромвеля по завоеванию Шотландии. Милле был также под влиянием оперы Винченцо Беллини «Пуритане».
Друг и коллега — художник Arthur Hughes послужил моделью для роялиста.






«Приказ об освобождении, 1746», 1852/53.
The Order of Release, 1746 (Tate, London)(Тейт, Лондон)
Картина изображает верную жену шотландского солдата, который был заключен под стражу после восстания якобитов, пришедшую с приказом о его освобождении. Она протягивает стражнику документ.
Моделью для картины была Эффи Грей (Effie Gray, 1828—1896), которая позднее ушла от своего мужа к Милле. Дочь шотландского адвоката Юфимия Грей была женой писателя и искусствоведа Джона Раскина (John Ruskin,1819—1900), портрет которого в 1853 году написал Джон Эверетт Милле. Тогда-то Эффи и влюбилась в художника. После признания первого брака недействительным вышла замуж за художника-прерафаэлита Джона Эверетта Милле. Этот знаменитый викторианский любовный треугольник послужил основой для нескольких пьес и оперы.



И ещё одна впечатляющая работа Милле, именно с Раскиным они обсуждали арихтектуру, Джон Раскин консультировал Милле относительно фундаментов и строительства соборов. В этот период времени создан данный проект, который художник надеялся увидеть в камне.



Книга, откуда взяты приведенные выше цитаты, находится в б-ке Дюссельдорфского университета.




Tags: гравюра, картины, тема
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments