N.Dank... Согревая ладошки луж. (n_dank) wrote,
N.Dank... Согревая ладошки луж.
n_dank

Иоганн Вольфганг Гёте и Анна Элизабет Шёнеман. «Парк Лили»

Художник Frank Kirchbach (1859-1912), котрый расписывал зал Нибелунгов в замке Драхенбург,




нарисовал расчудесную иллюстрацию к стихотворению Гёте «Парк Лили». Забавное прочтение, медведь, «как настоящий» bear
Таким сюжет представил художник, в шутку или всерьёз, как знать.
1890.
Frank Kirchbachs (1859-1912)_poem Lilis Park), 1890,

О красоте и силе чувств к Лили Гёте рассказывает в своём стихотворении.

«Парк моей Лили» или «Зверинец Лили» (1775).
Переводчик Лев Владимирович Гинзбург (1921-1980)




На свете не было пестрей
Зверинца, чем зверинец Лили!
Какие чары приманили
Сюда диковинных зверей?
Бедняжки принцы скачут, пляшут,
Крылами бьют, хвостами машут,
То захрипят, то смолкнут вдруг
В сплошном чаду любовных мук!

О чем тут спрашивать! Звать Лили эту фею.
Не приведи господь вам повстречаться с нею.

О, что за визг, и писк, и клекот,
Когда, питомцам на беду,
В корзиночке она приносит им еду!
Что за рычанье! Что за рокот!

Оживают кусты и деревья сада...
Сумасшедшее ринулось стадо
К ее ногам. Даже рыбы в бассейне
В нетерпении высунулись из воды.
А она бросает крохи еды
Ошалевшим от алчности гадам,
Одаряя их царственным взглядом.

И тут начинается бой!
Они грызутся между собой,
Разевают жадные пасти,
Кусаются, рвут друг друга на части.

И все из-за хлеба! Из-за куска!
Из-за черствой корки на дне лоханей,
Которую сделала эта рука
Небесных амврозий благоуханней!

А взгляд-то каков! Каков тон,
Которым она произносит: «Цып-цып!..»
Зевсов орел покинул бы трон,
Оба Венериных голубка
В путь бы ринулись наверняка,
Даже павлин, надутый и злющий,
Примчался б на этот голос зовущий.

Ведь именно так из чащи ночной
Прибрел к ней медведь - мохнатый верзила.
В какой же капкан его залучила
Хозяйка компании сей честной!
Отныне он, можно сказать,- ручной,
Конечно, только в известном смысле.
Любовь прочнее любых оков...
Ах, что там! Я кровью своей готов
В ее саду поливать цветочки.

«Как?! «Я»- вы сказали? Но, ваша честь...»
Да, да! Я... Медведь - это я и есть.
За юбкой погнался! Пропал! Погиб!
На шелковом водят меня шнурочке.
А как я в эту историю влип -
Об этом вам расскажу попозже:
Сейчас не могу... Брр!.. Мороз - по коже.
Ведь сами подумайте! Зло берет:
Кругом все квохчет, хрюкает, блеет.
Такая порой тоска одолеет -
Удрать хочу!
Рычу!
Хожу, как помешанный, взад-вперед,
Башкой кручу,
Рычу!
Пройдусь немного по аллее,
И снова ходу - от ворот!
Зря, что ль, досада меня разбирает?
Дух, взбеленившись, нутро распирает.
Ну, как от ярости не взреветь?
Кто я ей: заяц или медведь?!
Белка, грызущая орешек?!
Простите, мамзель: не гожусь для насмешек,
Да мне в лицо
Хохочет здесь каждое деревцо!
Каждый кустик строит рожи!
С души воротит - хоть околей -
От ваших цветочков, от ваших аллей!
Служить вам?! Хватит! Себе дороже!
Бегу отсюда во весь опор!
Хочу перепрыгнуть через забор -
Да не могу. Заколдован я, что ли?
Сила ушла из медвежьих лап?
Тьфу ты! Совсем одряхлел, ослаб!
Видать, суждено помереть в неволе.
Я сам себя не узнаю:
Лежу, визжу, судьбою смятый,
И слышат жалобу мою
Фарфоровые уши статуй.
И вдруг... Как метнется по жилам кровь!
Блаженнейшим соком наполнились клетки.
Я голос возлюбленной слышу вновь:
Она запела в своей беседке!

Воздух цветами заблагоухал...
Уж, верно, поет, чтобы я услыхал!

Бегу! Предо мной расступаются ветки,
Я - как шальной - по цветам, по лугам!
И - кубарем - прямо к ее ногам.

Она смеется: «Вот удивил!
Скажите, откуда такая удаль?
Свиреп, как медведь, а привязчив, как пудель.
Космат, безобразен... А все-таки мил!»
И ножкой, ножкой - ну, что за натура!-
Гладит мохнатую спину мою.
Как восхитительно чешется шкура!
Медведю кажется: он - в раю.
Целую ей туфлю, жую подметку,
Благопристойность медвежью храня.
К коленям ее припадаю кротко -
Не часто дождешься такого дня!
Она то погладит, то шлепнет меня.
Но я в блаженстве, как новорожденный,
Реву, улыбкой ее награжденный...
Вдруг мило хлыстиком взмахнет:
«Allons tout doux! eh la menotte!
Et faites serviteur,
Comme un joli seigneur»*.

Вот так надеждой живет дуралей,
Терпит все шалости, все причуды,
Но стоит чуть-чуть не потрафить ей -
Ох, как бедняге придется худо!

А впрочем, есть у ней некий бальзам...
Порою, к моим снизойдя слезам,
Она этим зельем на кончике пальца
Смочит иссохшие губы страдальца
И убежит, предоставив мне
Дурью мучиться наедине.
Право же! Нет ничего нелепей:
Снятый с цепи, я прикован цепью
К той, от которой с ума схожу.
Плетусь за ней следом, от страха дрожу,
По доброй воле живу в неволе,
Но что ей до муки моей, до боли?!
Знает, преданней нет слуги.
А иногда, веселясь от сердца,
В клетке моей приоткроет дверцу:
«Что ж ты, дружок, не бежишь? Беги!»
А я?.. О боги, коль в вашей власти
Разрушить чары этой страсти,
То буду век у вас в долгу...
А не дождусь от вас подмоги,
Тогда... тогда... О, знайте, боги!-
Я сам помочь себе смогу!




* А ну, будь пай-мальчиком! Дай лапу! Отвесь поклон, как подобает благовоспитанному кавалеру (франц.).

Медведем называет себя сам Гёте. Это прекрасная иллюстрация, автором которой является Wilhelm von Kaulbach (1805-1874). Рассказывая о замке Драхенбург, я приводила его гравюры к «Песне о Нибелу́нгах».
Источник: библиотека HHU.
Lili_von Wilhelm von Kaulbach

Lili Schönemann (1758–1817) Анна Элизабет Шёнеман (нем. Anna Elisabeth Schönemann, в замужестве фон Тюркхайм) вошла в историю литературы как возлюбленная и невеста Иоганна Вольфганга Гёте.

Лили была дочерью богатого франкфуртского банкира. Ее мать происходила из благородной семьи гугенотов d’Orville. Вольфганг познакомился с шестнадцатилетней девушкой на частном домашнем концерте в доме Шёнеманов(Schönemann) во Франкфурте-на-Майне. Их помолвка состоялась весной 1775 года, но через полгода была расторгнута, прежде всего из-за возникших враждебных отношений между родителями влюблённых, какие-то обстоятельства поколебали уверенность 26-летнего Гёте в его чувствах к избраннице. Через три года после разрыва с Гёте Анна Элизабет вышла замуж за Бернхарда фон Тюркхайма (Bernard-Frédéric de Turckheim), банкира, а позднее и бургомистра Страсбурга, президента местной консистории. Во время Французской революции семья была вынуждена бежать от режима якобинцев. Переодевшись в крестьянскую одежду, Лили с детьми добралась до германской границы. В эмиграции она некоторое время проживала в баварском городе Эрланген, а впоследствии вернулась в Страсбург. Известно, что в начале 19 века Гёте и Лили обменялись письмами, но это была лишь короткая деловая переписка.
Гёте слыл величайшим почитателем женщин в истории литературы, огромное количество стихов он посвятил женщинам, пленившим его пылкое сердце, но забыть о своей милой Лили он так и не смог. Позднее, описывая своё первую поездку по итальянским Альпам (1786), он рассказывал о том, что носил на груди медальон с портретом Лили.


Когда любовь Гёте к Лили стала уже несчастной,— он писал: "Сквозь самые жгучие слёзы любви я смотрел на луну, на мир, и всё кругом меня казалось одухотворённым".
Перевод М. Л. Михайлова
Блаженство грусти.

Не высыхайте, не высыхайте,
Слезы вѣчной любви!
Ахъ! и едва осушенному оку
Мертвъ и пустыненъ кажется міръ.
Не высыхайте, не высыхайте,
Слезы несчастной любви!




Вспоминал свою невесту Гёте и на склоне лет, называя её первой и, возможно, последней настоящей любовью...

Goethe und die Muse. Wilhelm von Kaulbach (1805-1874)
Goethe und die Muse
Tags: гравюра, тема
Subscribe

  • Фриц фон Уде, картина «Принцесса луга».

    Fritz von Uhde (1848-1911), «Heideprinzesschen». 1889. Staatliche Museen zu Berlin. Помимо того, что он был художником, Фриц фон Уде…

  • Рыжий март.

    стихи оглянуться не успеешь – снова лето, длинным прочерком зима в углу тетради, и ни строчки, ни полстрочки, а по свету бродит Март с…

  • ><((((o>

    «Ремикс» не ремикс, с терминами сложно. Это называется «оборотка». Под обороткой понимают стихотворный ответ, в котором…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments